Поиск по сайту

 

08.07.2014 - Аркадий Ипполитов "Только Венеция.Образы Италии XXI века"

 «Венеция – самый красивый город в мире, от этого устаешь, и это очень раздражает», – пишет автор, искусствовед и историк Аркадий Ипполитов. Но эта красота «была бы вовсе невыносимой, если бы не зыбкость и неустойчивость, что наполняют город, заставляя его красоту все время балансировать на грани изысканности и китча». Собственно, и сама книга Ипполитова вызывает похожие эмоции. Этот основательный 400-страничный текст, с длинными и тягучими, в прустовском стиле, предложениями, так интеллектуально роскошен, так насыщен информацией (охватывающей сферы кино, поэзии, философии, не говоря уже об истории Венеции и итальянском искусстве в целом), что может показаться приторным. Но контрапункт лирических размышлений, остроумных сентенций и искренних чувств придает этой фантастически долгой и причудливой, как кружевная сеть венецианских каналов, экскурсии силу и прелесть личного высказывания.

читать отрывок 

Ощущение замкнутости и конечности определяет настроение этого места. Кампо Сан Джоббе шепчет элиотовские строчки «и время ветру трясти расхлябанное окно и панель, за которой бегает полевая мышь, и трясти лохмотья шпалеры с безмолвным девизом. В моем начале мой конец»: запущенность того, что некогда было большим садом, почти всегда закрытая церковь, мост, который перейти невозможно, ибо он никуда не ведёт, всё — «лохмотья шпалеры с безмолвным девизом». На Кампо Сан Джоббе всегда тихо и главный девиз этого безмолвия запущенности, «В моем начале мой конец», кажется начертанным на мраморном рельефе с голым Иовом. Вид этого места как нельзя более точно соответствует библейской легенде, и вот, мы тоже, как Иов со святым Франциском на рельефе, сидим с вами друг напротив друга и болтаем. Солнце также светит, жара и тишина. Мы, быть может, даже сандалии сняли, рискнув ноги спустить в воду канала, и я рассказываю вам о несчастиях Венеции — церковь Сан Джоббе очень к этому располагает, — и с рассказа о несчастиях, «Ибо погибли с земли память твоя», я Венецию и начну.

 см. также

 

Европейское будущее из Венеции представляется таким, каким предстает настоящее в стихах Баратынского:

Но прихотям судьбы я боле не служу:
Счастливый отдыхом, на счастие похожим,
Отныне с рубежа на поприще гляжу
И скромно кланяюсь прохожим.

 

То есть весьма симпатичным, но неагрессивным и несколько анемичным. Отход от будоражащей и жестокой активности в спокойствие. Будет ли будущее таким или нет — зависит, увы, не от Венеции. Вообще-то, когда я пишу, что в Венецию надо ехать за будущим, а не за прошлым, то это происходит во время достаточно определенного разговора — разговора о венецианских куртизанках.